"Нам закрывать глаза?": глава алтайской ФНС – о сути реформы и неучтенных миллиардах

Обеление экономики через борьбу с серыми и нелегальными схемами – одна из ключевых тем, которую обсудили на сессии Конгресса предпринимателей, посвященной налогам. Представители бизнеса около полутора часов напряженно дискутировали с руководителем управления ФНС по Алтайскому краю Алексеем Легостаевым. "Толк" приводит несколько его тезисов, которые объясняют, почему обеление – не только способ "выжать" бизнес ради пополнения бюджета, но и создать равные условия.

– Я приехал в Белокуриху, общаюсь с руководителем крупного санатория. Он меня спрашивает: "Вы когда работать начнете? Пройдите вот по той улице: там не то что десятки – сотни гостевых домов, которые не платят никаких налогов". Вот первая тема – недобросовестная конкуренция между этим санаторием и этим гостевым домиком. Наверное, речь идет не о миллиардах. Но туризм в регионе считается одной из устойчивых отраслей, на которую мы возлагаем надежды.

Вторая тема. Мы говорим Россельхознадзору: "Вы выдаете сертификаты на зерно организациям, которые не представляют налоговую отчетность, не платят налоги, а выводят это зерно в Казахстан за наличку. Это миллиардные обороты, которые нигде не проходят. Опять недобросовестная конкуренция.

Ну и самая больная тема: 370 тысяч физических лиц трудоспособного возраста в Алтайском крае в прошлом году не имели никаких доходов. Даже по самым скромным подсчетам, если бы они имели доходы в объеме МРОТ и заплатили бы с них 13%, то это было бы 15 млрд рублей НДФЛ. Мы за 2025 год всего собрали 63 млрд. И сказать, что все эти люди – домохозяйки или инвалиды, не получится. Как минимум 17 тысяч из них купили дорогостоящее имущество.

В ответ на суждение предпринимательницы о том, что зачастую за дробление бизнеса ФНС принимает процесс легальной адаптации под новые условия. "Все изменения у нас начинаются почему-то во второй половине года. Бизнес даже не успевает опомниться, перестроить бизнес-модель. Один из путей – был ИП муж, стала ИП жена. Он переводит на нее бизнес-процессы, ККТ, сотрудников и т. д. Налоговая это воспринимает как дробление. А они пытаются сберечь бизнес таким образом, сохранить сотрудников и продолжить платить налоги", – привела пример одна из участниц дискуссии.

Она же обратила внимание на то, что сейчас во многих селах люди выживают, "как Маугли". Кто-то рыбачит и продает улов, кто-то выращивает скот и реализует мясо, а кто-то – ягоды и грибы. "Считать ли их предпринимателями, просить платить налоги?" – спросила она.

– Я точно не призываю бегать по лесам, искать рыбаков и пчеловодов. Хотя пчеловоды – тема особая. Иногда они тонны меда продают, не уплачивая налоги. И еще неизвестно, кто лучше живет: они или вы. Но я в связи с этим хотел бы сказать о другом.

Ведь и мы без вас не сможем. Простой пример. Мы несколько лет занимаемся пивной отраслью. Ко мне приходят руководители предприятий и говорят: "Конкуренция бешеная, "левого" пива – залейся. Мы ничего сделать не можем. Не потому, что не можем надавить на 10-15 пивных заводиков, которые его продают, а потому, что есть сотни предпринимателей, которые в рознице торгуют этим неучтенным пивом".

Как нам относиться к этой ситуации, коллеги? Закрывать глаза и ничего не требовать? Но они же порождают целую цепочку продажи нелегального пива, с которого не уплачены акцизы. А в бюджете Алтайского края акцизы на пиво в прошлом году составили более 6 млрд рублей. И по самым скромным подсчетам, около 1,5 млрд мы недобираем за счет как раз неучтенного пива.

И без вашей помощи, без отношения, что нельзя относиться спокойно к таким предпринимателям, нам тоже не справиться. Да, он может торговать в маленькой деревне, и у него может быть скромный бизнес, но он продает неучтенное пиво более крупным предпринимателям.

И таких примеров можно привести предостаточное количество. Вот мы идем по городу – полно парикмахерских. 70-80% сотрудников в них вообще не платят налоги. Они даже не самозанятые. И есть собственник помещения, который сдает его в аренду, но не отражает эти доходы и не платит с них налоги. Опять целая цепочка. И что, "не трогайте этого выживающего"?

Мы должны к этому относиться спокойно? Мне кажется, нет. Потому что если мы будем так к этому относиться, то в 2028 году НДС может стать 25%, "упрощенка" – 8% и т. д. Иначе у государства просто не будет хватать денег, в том числе на социальные нужды.

Мы понимаем, что 80% денег сегодня ходит по счетам. И вводится система мониторинга движения этих средств.

Если у кого-то этих денег ходит много и с них не платятся налоги, то у них жизнь поменяется. Мы заставим платить. И в этом случае неважно, ходят миллионы, потому что человек мёд продает, парикмахер он или IT-услуги оказывает. Если у него есть доходы, он должен платить налоги.

Как условно санитарка, которая получает 20 тысяч рублей и таскает уточки за нами, когда мы лежим в больнице. Но она платит свои 13%, а государство за нее – 30% страховых взносов. А с 20 тысяч зарплаты – это 6 тысяч рублей. Она бы тоже могла сказать: "Зачем мне пенсионное обеспечение? Я в него не верю". Но она не может. И государство выделяет 26 тысяч на ее содержание.

– Давайте вспомним еще один элемент налоговой реформы – введение налогового кешбэка, когда многодетные семьи могут вернуть 7% ранее уплаченного НДФЛ. Я пока не знаю, в какую цифру выльется это новшество.

То есть налоговая реформа – не только про "отдай", но и про "на" – тому, кому тяжело.

А прогрессивная шкала налогообложения [по НДФЛ]? Да, абсолютное большинство [жителей Алтайского края] заплатило 13%. Но 1,5 млрд рублей НДФЛ в прошлом году мы получили по прогрессивной шкале. Из 63 млрд, уплаченных остальными. И эти деньги – с повышенных процентов – идут на целевое лечение тяжелобольных ребятишек.

Я о том, что не выступаю за тотальный контроль. <…> Но у государства с учетом его совершенствования всегда будут желания и стимулы делать все процессы более прозрачными. И эта налоговая реформа – по большому счету очередной этап реализации технологического совершенства. Государство сегодня может отслеживать финансовые, товарные потоки – и пользуется этим. <…>

– У меня точно нет никакого желания измерять свою результативность количеством закрытых бизнесов. Упаси Боже. Но меня не пугает сокращение количества юридических лиц в Алтайском крае. Сегодня их у нас 36 тысяч. Но если почти половина из них представляет либо нулевую отчетность, либо отчетность, по которой не то что они, а им должны из бюджета, то, наверное, это не совсем хороший госреестр.