Исторический шанс. Как Барнаул "подвинул" Бобровку и стал серебряной столицей России

Столицей Алтайского края, вполне возможно, мог стать не Барнаул, а село Бобровка, которое всерьез рассматривали для строительства медеплавильного завода. Да и о Бобровке до поры до времени никто не помышлял – металлургическая промышленность успешно развивалась в Колывани, пока не нависла угроза топливного кризиса. В истории появления Барнаульского завода (который не сразу получил приставку "сереброплавильный"), а значит, и города, было немало "если", но в итоге империя обрела здесь свой главный "кошелек".

О том, как это было, зрителям и читателям "Толка" напомнил барнаульский историк и эксперт по горнорудному делу Вадим Бородаев. Скоро на нашей площадке выйдет его видеолекция, а пока – предлагаем ознакомиться с ее кратким содержанием.

Проект "Серебряный век Алтая" реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив. Медиахолдинг "СМГ" приурочил его к 300-летию начала горного производства на Алтае. Проект включит серию короткометражных документальных фильмов, цикл видеолекций, а также творческие встречи на разных площадках города и края. Руда есть, леса – нет

Пионером алтайской металлургии был Колывано-Воскресенский завод, принадлежавший промышленной империи Демидовых: его запустили осенью 1729 года в сегодняшнем поселке Колывань Курьинского района, где до этого разведали месторождения меди. Сам металл был стратегическим сырьем для государства: из него чеканили монеты, отливали оружие и боеприпасы.

Вадим Бородаев отмечает, что предприятие поставили буквально в 4-5 км от рудника. Большое преимущество давала и местная река Белая: она была достаточно полноводной, чтобы организовать пруд и плотину для вращения заводских механизмов.

Но колыванские горы, хранящие в себе богатые медные руды, оказались совершенно бедными на леса, служившие в те времена топливом для плавильных печей.

"Лес спиливался быстро, с такой скоростью он просто не мог вырасти. На месте былых лесов оставались пустые делянки, и можно было посчитать, сколько же еще лет удастся вести плавку и когда станет просто невыгодно за сотни верст привозить дрова. Прогнозы были неутешительные: буквально 6-7 лет, и все – завод придется остановить", – поясняет краевед.

"Золотая" медь

Чтобы отсрочить окончательное наступление топливного кризиса, заводчанам пришлось экономить древесину и перестроить производственный процесс: так называемую черную медь стали отправлять в уральские владения Акинфия Демидова, где ее уже доводили до "красного" состояния.

Логистическое решение, отмечает Вадим Бородаев, было поистине неординарным: полуфабрикат нужно было грузить на баржи, сплавлять сначала по Чарышу, затем – по Оби до Иртыша, а уже оттуда – до уральских рек в город Невьянск!

Но с учетом даже такого протяженного, как бы сейчас сказали, транспортного плеча, производство меди все равно с лихвой окупалось: "доплавлять" алтайские заготовки было намного дешевле, чем находящиеся "под боком" уральские – как раз по причине того, что наши руды были намного богаче.

И тем не менее люди Демидова параллельно присматривали место для строительства второго завода, которому бы не грозила нехватка древесного угля и который мог бы полноценно перерабатывать руду, а не полуфабрикаты.

"Непрекращающиеся попытки найти вариант для расширения производства были связаны с тем, что алтайская медь по себестоимости оказывалась удивительно низкой и очень выгодной для Демидова. Когда началась плавка на Колыванском заводе, оказалось, что себестоимость алтайской меди составляла примерно 2,5 рубля за пуд, или 16 кг. А продажная цена где-нибудь в Европе была уже 7 рублей за пуд – почти втрое выше! Такую отдачу и прибыль никакое другое производство не давало", – продолжает Вадим Бородаев.

Исторический выбор

Подходящее место для нового медеплавильного предприятия специалисты искали по Иртышу и по Оби: по словам историка, поначалу они облюбовали устье речки Шульбы – правого притока Иртыша. Однако строительство Шульбинского завода вскоре было остановлено: логистически организовать производство там было бы удобнее, но в то время это была приграничная территория, а значит, неизбежно бы возникли вопросы безопасности.

"А про Обь сохранился любопытный документ мая 1733 года – письмо Демидова приказчику, где говорится о поручении съездить на речку Бобровку и осмотреть это место. Интересно, что заводчик никогда не был на Алтае, но знал ситуацию – в частности, то, что там есть огромный массив приобского бора".

Ответ на это письмо история тоже сохранила: в нем говорится, что специалист, осматривавший речку Бобровку (в районе современного одноименного села) счел место не самым удачным для строительства плотины: из-за особенностей рельефа глубина пруда была бы недостаточной для работы механизмов. Хотя название "Бобровский завод" в то время уже фигурировало в документах, отмечает краевед.

После долгих обсуждений и переписок от идеи поставить завод в этом месте окончательно отказались. Вместо Бобровки на историческую арену вышла речка Барнаулка.

"Из документов точно известно, что 9 октября 1739 года по новому стилю демидовским крестьянам и мастеровым людям поступило распоряжение собраться на реке Барнаул и начать подготовку места под плотину. Прежде, чем ее строить, нужно было в пойме вырубить растительность, снять верхнюю часть грунта, оформить строительную площадку. И нужно было создать поселок, в котором буду жить строители. Лес обычно рубят зимой. Поэтому совершенно логично, что осенью методом народной стройки проводят вот такие масштабные работы. И уже в следующем 1740 году Демидов писал горному начальству о том, что с апреля в Кузнецком уезде на речке Барнаул начато строительство завода", – продолжает эксперт.

Кстати, из этого следует важный вывод, о котором Вадим Бородаев вместе с коллегами твердят уже не один год: Барнаул должен "помолодеть" на 9 лет, и официальная дата основания города, которая во всех справочниках обозначена как 1730 год, не выдерживает никакой критики.

"Если оставить эти фантазии и обратиться к архивным документам, то становится ясно, что барнаульский завод – это не "иголка". Такое большое предприятие всегда контролировалось государством, и построить его без помощи государства было нельзя. Эти документы позволяют подробно проследить, как же создавался второй завод Акинфия Демидова на Алтае".

Искали медь, нашли серебро

Барнаульский завод, который исторически создавался как медеплавильный, строился 6 лет. В июле 1744 года в нем задымили первые печи. Через год не стало Акинфия Демидова, а еще через два – предприятие сменило профиль и прозвучало в веках уже под другим названием, под которым мы его знаем до сих пор.

"Когда демидовские заводы забирались в казну, спросили мнение горного офицера, бригадира Беэра, о том, как здесь наладить производство серебра, которое уже нашли в алтайских рудах. И Беэр подсказал, что выгоднее окончательную плавку серебра вести на барнаульском заводе. Во-первых, потому что он дальше от границы – а это фактор безопасности. И во-вторых, здесь много леса. И так этот вроде бы второстепенный завод с 1747 года стал предприятием, где по предписанию императрицы Елизаветы Петровны должны были проводить окончательную плавку серебра", – заключает Вадим Бородаев.

Так Барнаул стал "серебряной столицей" России. На эти богатства велись войны, отстраивались роскошные дворцы имперской столицы, которыми мы восхищаемся по сей день – и в целом алтайское серебро было одной из главных доходных статей государственной казны.

Об этом и других интригующих подробностях развития горнорудного расскажет документальный проект "Серебряный век Алтая". За его новостями можно следить в социальных сетях.