В регионе до сих пор не устранили последствия урагана 2023 года, так как самостоятельная заготовка ветровала может быть приравнена к хищению, а арендаторам лесов невыгодно "возиться" с этой древесиной
Алтайский край вновь призывает федеральные власти приравнять ветровал к валежнику – недревесным лесным ресурсам, для заготовки которых не нужно специальных разрешений. Это позволит не только дать людям право использовать погибшие деревья в хозяйстве, но и защитить леса от вредителей и пожаров. В регионе эта проблема обрела особую остроту еще три года назад, после разрушительного ноябрьского урагана. В итоге из-за правовых коллизий граждане не могут без угрозы штрафа заготовить древесину, которая буквально гниет у них под боком, а арендаторы не заинтересованы в том, чтобы ее убрать.
После прошедшего урагана, который повалил в регионе множество деревьев, у жителей края появились вопросы, относится ли такая древесина к валежнику и можно ли ее заготавливать
Ситуация ведет к социальной напряженности, так как очередь за древесиной в районах растет с каждым годом. Проблему эмоционально обсуждали в рамках большого круглого стола в АКЗС 16 июня.
Что упало – то пропало
Ветровалом по закону считаются деревья, вывернутые из почвы вместе с корнем – это его ключевое отличие от валежника, который также может появляться в результате стихии, но при этом не теряет "связь с землей". И если последний можно собирать в лесу свободно, то заготовка ветровала юридически выглядит как незаконная рубка или хищение древесины – даже если де-факто дерево не представляет никакой товарной и биологической ценности.
Устранить это несовершенство в федеральном законодательстве предлагают власти Алтайского края – причем уже не в первый раз. После урагана ноября 2023 года депутаты АКЗС уже направляли в Москву инициативу приравнять ветровал к валежнику, но получили отказ.
Еще одну попытку достучаться до федерального уровня обсудили в ходе круглого стола в парламенте, на который пригласили глав наиболее пострадавших от стихии районов, специалистов краевого минприроды, а также столичного эксперта – лидера Российского экологического общества Рашида Исмаилова.
"И федеральный, и региональный законодатель сегодня понимают, что нужно соблюсти баланс между сохранением леса и учетом интересов местных жителей. Если в этой древесине есть элементы деловой и можно из нее что-то сделать – разумно сегодня дать людям эту возможность", – сказал Рашид Исмаилов.
Актуальное положение дел в лесном комплексе региона рассмотрели накануне в ходе правительственного часа АКЗС с врио министра природных ресурсов и экологии Алтайского края Андреем Стрелковским
Председатель профильного комитета АКЗС Сергей Серов отметил, что парламент будет предлагать Госдуме и Правительству РФ два варианта: или самостоятельно отнести ветровал к недревесным лесным ресурсам, или дать регионам полномочия самим регулировать этот вопрос.
"Полная бесхозяйственность"
По словам Серова, ежегодно в лесах региона образуется более 100 тыс. кубометров ветровала. Самая "взрывная" точка на этом графике – упомянутый 2023 год, когда ураган прошел по площади в 160 тыс. га и "выкосил" более 300 тыс. кубов.
Из-за правовых ограничений устранить последствия этой стихии не удалось до сих пор – и не только потому, что люди не могут легально пилить такие деревья. Дело в том, что по существующим нормативам на "списание" ветровала уходит до полугода: сначала нужно провести лесопатологическое обследование, затем – внести изменения в лесной план и в объемы рубок. В итоге арендаторы лесных участков попросту не заинтересованы в наведении порядка.
"Арендаторы убирают, но с большой неохотой. Во-первых, из-за длительности процедуры – пока оформляются все документы, ветровал утрачивает деловую ценность. В результате его берут только на дрова – конечно, цена у них гораздо ниже, потому что деревья изъедены короедом и не годны для строительства. Почему еще арендатор не заинтересован? Ему эту лежачую древесину поставят в объем рубок. Естественно, он потеряет прибыль. И вот поэтому – три года прошло, а леса до конца не убраны", – объяснил депутат.
В лесах, подведомственным краевым учреждениям, расчистка ветровала проводится, но тоже не теми темпами, которыми бы хотелось, отметил замначальника регионального управления лесами Александр Хомутов:
"На части лесных участков лесопатологи не могли назначить уборку ветровальной древесины, поскольку на выделе повреждено незначительное количество деревьев. Возникает правовая коллизия. С одной стороны, такая древесина не подпадает под понятие валежника, и граждане не могут ее использовать для собственных нужд. С другой – лесопатологи не в праве назначить санитарно-оздоровительные мероприятия, так как насаждения не отнесены к сильно ослабленным, высыхающим или погибшим".
В условиях, когда скопилось достаточно "топлива", а проезды спецтехники оказались перерезаны упавшими стволами, леса становятся уязвимы для пожаров. Нередко ветровал лежит прямо под ЛЭП и может вспыхнуть от любой искры при перехлесте проводов, заметил глава Завьяловского района Юрий Ходунов. Еще одна проблема – риск распространения болезней и вредителей.
В регионе, особенно в южных районах, прогнозируется высокий риск лесных пожаров. Большая часть таких ЧП в последние годы происходит из-за сухих гроз
"К сожалению, арендаторы не выполняют договор аренды. Просеки заросли и не опахиваются, завалены сухостоем, очистки нет. Своевременная льготная заготовка древесины не проводилась, вследствие чего древесина гниет на корню. Рубка проводилась не на всех участках, как и посадка леса. В случае возникновения пожара потушить его будет невозможно", – констатировал глава муниципалитета.
"Кому это выгодно? Никому! Это полная бесхозяйственность! <…> Комиссия Рослесхоза и федерального Минприроды приезжала к нам [после урагана 2023 года]. Ахали, глядя на это состояние. А теперь и дальше ахать будем – сейчас это все сгнило и высохло!", – заявил Серов.
"Бизнес, ничего личного"
В ситуации, когда очередь за льготной древесиной растягивается на годы, "запретный" ветровал становится и причиной социальной напряженности.
"Сегодня арендатор готовит 2,8 млн кубометров и только 60,5 тыс. из них он с барского плеча отдает населению! А остальное идет в продажу! И не на рынок Алтайского края, а в основном за рубеж – в южноазиатские страны. Население испытывает острую нехватку. И в это же время у нас каждый год почти 100 тыс. кубометров выпадает от ветров", – добавил глава профильного комитета АКЗС.
Некоторые арендаторы, по словам глав муниципалитетов, отправляют человека за дровами за десятки километров, и жители недоумевают: почему нельзя взять ветровальную древесину, которая и так пропадает буквально у них под боком.
"Да, мы говорим о том, что у нас 100% потребность в дровяной древесине закрывается. Но просто не каждый приходит к нам выписывать эти дрова, зная по опыту прошлых лет, какие муки ада нужно пройти, чтобы получить их! Причем эту древесину можно купить на месте, колотую и распиленную, домой ее привезут по 5-6 тыс. рублей за куб. И нашу – за 600 рублей, но где-то в лесу за 120 км. Совсем дешево не получается", – пожаловалась председатель комитета по экономике администрации Мамонтовского района Ирина Бутырина.
"Мы сейчас говорим о ленточных борах. Но у нас такая же ситуация и с околочным фондом. Там тоже ветровал, березовый, и там местами тоже арендаторы. И они тоже творят такую штуку! Вместе с дерном деревья выдираются – и живые, и здоровые. А те, чуть трухлявые, которые немножко полежали и которые любой сельский житель бы использовал на дрова, остаются догнивать. Арендатору они не нужны – бизнес, ничего личного! Рубль не жжет карман! А бабушка потом за машинку дров 28 тысяч заплатит", – поддержал коллег председатель совета депутатов Шелаболихинского района Константин Антропов.
Если послабления по ветровалу все-таки будут приняты, у ситуации может быть и обратная сторона, когда люди начнут злоупотреблять своим правом на заготовку таких деревьев, отметили участники круглого стола. Поэтому от нового закона ожидают четких определений и формулировок.
"То же, кстати, касается и валежника – есть прецеденты, когда недобросовестные и незарегистрированные предприниматели используют его в своих коммерческих целях, выдавая эту транспортировку как для личных нужд. Конечно, не должно быть так, чтобы ветровал использовался для продажи – это чисто бытовая история", – заключил Рашид Исмаилов.
Регион получил от Рослесхоза более 137 млн рублей на мониторинг и тушение лесных пожаров. Но только на зарплату сотрудникам профильных служб нужно в полтора раза больше
