"ТОЛКовое" интервью: адвокат Виктор Чумаков о том, как он противостоит обвинению

Редактор, Общество, 6:05, 03.06.2019
Фото: Анна Меньшикова

Виктор Чумаков рассказал, почему уволился из прокуратуры и стал адвокатом

Виктор Чумаков – один из самых известных в Барнауле адвокатов. Он защищал и продолжает вести дела по самым громким преступлениям уголовного права. О том, как ему удается выигрывать, казалось бы, безнадежные дела, за каких клиентов он никогда не возьмётся и оправданны ли слухи о его заоблачных гонорарах, читайте в интервью "ТОЛКа".

Беседовала Кристина Десяткова   

– Виктор Владимирович, я знаю, что до 1999 года Вы работали следователем в прокуратуре. Почему ушли оттуда в свободное плавание и решили стать адвокатом?

– В 90-х годах я получал второе высшее образование (юридическое) и вот как-то приехал к родителям. У них в гостях как раз был прокурор Павловского района Владимир Литовка. Он находился в подавленном состоянии, потому что из района забрали следователя и все дела он был вынужден расследовать сам. В то время работа следователя прокуратуры мало кого прельщала. Заработная плата была небольшой, текучесть кадров – как вода в реке Катунь. Следователь был один на весь район, что в 90-е годы обещало крайне "веселую и содержательную" жизнь. Народ в России в ту пору частенько постреливал друг в друга, воровал в космических масштабах все, что не приколочено, а что приколочено – отвинчивал. Прокурор уговорил меня подать документы в отдел кадров. Так я стал следователем прокуратуры в Павловске.

Позже я перевелся в Железнодорожную прокуратуру Барнаула, где расследовал по большей части самые сложные экономические дела. Сессии сдавал "без отрыва от производства". В 1999 году я пришел в адвокатуру.

– А почему возникло такое желание?

– Причина ухода известна всем, кто в то время имел отношение к прокуратуре. Я круто поругался с тогдашним прокурором Алтайского края Юрием Параскуном, который счел, что я слишком щепетильно и хорошо относился к своим обязанностям и тронул "неприкасаемых". Меня решили наказать и оставить "вечным следователем", несмотря на то, что к тому времени я отказался от семи предложений перейти на должность прокурора. Перспектива стать подчиненным собственных практикантов мне не понравилась, а Юрий Федорович отличался редкостной злопамятностью. Вот поэтому, однажды уйдя в отпуск, я честно сказал своему прокурору Петру Госсену, что уйду. В результате я закончил в отпуске все дела, "очистив душу", и за две недели до выхода из отпуска подал рапорт, не доработав до пенсии семь лет.

– Работа в прокуратуре сильно помогает Вам в сегодняшней работе адвоката?

– Опыт работы в следствии дает понимание "внутренней кухни" и позволяет постоянно ловить следователей на фальсификациях и подтасовках, что положительно отражается на клиенте и отрицательно на обвинении. Когда выступаешь на стороне потерпевшего, то есть чему научить следователя, если он не желает или не хочет работать. Если адвокат начинает изучать дело с конца, вначале сравнивая номера реквизитов бумаг и даты, то со стопроцентной вероятностью перед вами бывший следователь с большим опытом работы.

– Вы известный в городе защитник по громким делам. Вели уголовное дело в отношении бывших оперативников Запрутского и Костика, одного из руководителей краевой организации Шабалина, руководителя крупного предприятия Котоманова и многих других, по которым были вынесены оправдательные приговоры.  Расскажите, как Вам удается добиваться если не оправдательного, то весьма мягкого приговора по тяжким обвинениям, ведь по открытым источникам процент оправдательных у Вас самый высокий?

– Да тут все на самом деле просто. Ответ вытекает из предыдущего вопроса. Представители обвинения привыкают к тому, что они "всегда правы". Нужно просто внимательно изучить дело, дать "свидетелю" обвинения вконец завраться и заиграться, а далее все просто, ведь люди, как правило, чувствуют и видят ложь и подделки. Особенно это явственно в суде присяжных. А потом, когда обвинение уже уверено в своей победе, вываливаешь в прениях те же доказательства, которые обвинение само же и представило, но в истинном свете. Вот вам и оправдательный приговор, если суд, конечно, заранее не принимает сторону обвинения, но бывает и такое. Однако суды все больше и больше перестают покрывать явные проблемы следователей. Приведенный метод крайне приблизителен. Каждое дело уникально и общего рецепта нет. Есть одно универсальное средство, которое заключается в том, что работать надо по 16 часов в сутки и не меньше.

– Знаю, что сейчас Вы ведете дело бывшего управделами Алексея Белобородова. На чем в настоящее время строится обвинение и защита в отношении бывшего чиновника?

– Обвинение строится на откровенной лжи некоторых участников процесса, на "чудной" манере следствия, копировании с помощью правой кнопки мыши придуманных следователем показаний одного свидетеля в показания другого свидетеля. Все это вкупе с грамматическими ошибками и табуляцией. В результате самому несведущему в юриспруденции человеку становится очевидна вся искусственность таких "доказательств". Ведь не может "псарь знать то, о чем ведает царь". А по этим, с позволения сказать, "показаниям" любая уборщица обладает знаниями вплоть до сотого знака в числе пи с поистине вселенскими масштабами внедрения в деятельность всей администрации Алтайского края, от гаража до Министерства финансов, с указанием всех счетов, сумм, проводок, должностных регламентов и того, какого размера и цвета была мышка, которая съела остатки бутерброда у губернатора в комнате отдыха. А при детальном допросе люди вообще ничего по этому поводу пояснить-то не могут, даже если захотят этого больше, чем жить и дышать.  Вот и получается, что все, что изложено в протоколах якобы их допросов, просто вранье и вымысел следователя и не более того. Но это, скорее, просто подарок стороне защиты. Так что мне это даже нравится, как нравится зрителям в зале, которые откровенно смеются, получая заслуженные замечания от суда.  

Еще защита строится на том, что если следователь скрыл какой-либо документ и не знает некоторые специфические узконаправленные законы, то это совсем не означает того, что этого не знает адвокат и он не сможет "вычислить" наличие оправдывающего документа из того, что он знает систему построения и функционирования органа власти. Если коротко, то защита строится на самом обвинении, как бы странно это ни звучало. Чем более непогрешимым себя считает обвинение, тем лучше.

– Вспомните еще громкие, резонансные дела, которые встречались в вашей практике.

– Собственно, вы сами и назвали выше эти дела. На то, чтобы сказать больше, мне нужно дозволение клиентов.  

– Хорошо. Профессия адвоката, мягко говоря, специфическая. Вам приходится защищать иногда и совсем криминогенные элементы… Как переступить через себя? Чувство совести потом не гложет?

– Это весьма сложный вопрос. Но мой клиент – чиновник, хозяйственный деятель, полицейский, таможенник, бизнесмен, участник внешнеэкономической деятельности, врач. В основном работаю по делам, которые отнесены к подследственности Следственного комитета. Я практически не веду гражданских дел, за исключением споров с таможней, а также дел, связанных с реабилитацией за незаконное уголовное преследование. Занимаюсь административными делами, связанными с таможней. Так что, как ты выразилась, "совсем криминогенных элементов" мне как-то не попадалось. Вернее, обращения были в том числе и от так называемых "авторитетов". Однако либо мы не сходились в видении ситуации, либо просто не договаривались в цене моего времени, ведь я никогда и никому не обещал результата, а буквально "продавал время".

– Бывало так, что Вы отказывались от кого-то, потому что не верили в невиновность или просто чисто по-человечески не можете защищать?

– Ну тут вернее сказать, что я просто изначально не брался за такие дела, а если за них сильно просили, то советовал иных коллег.

– А есть принципиальные дела, за которые Вы не будете браться?

– Да, есть. Не люблю дела о наркотиках и педофилии, потому что у самого дети и, надеюсь, скоро будут внуки.

– За годы вашей работы наверняка же бывали такие ситуации, когда Вы проигрывали процесс? Что чувствовали?

– Конечно! Я же не судья. Но в любом случае нужно работать так, чтобы клиент всегда был доволен работой адвоката. Что касается чувств, то бывает крайне горько от того, что мои усилия не были оценены и услышаны. Это как плевок в душу. Но надеюсь, что это скоро исправится с исчезновением круговой поруки и введением "сплошной кассации" в ином регионе. Кроме того, я "набил  себе руку" на ЕСПЧ (Европейский суд по правам человека – прим. ред.). К примеру, по одному вопиющему такому делу 30 апреля этого года ЕСПЧ принял к рассмотрению по существу мою жалобу. При этом я созвонился с распорядителем, и до меня было доведено, что, поскольку дело неординарное, а нарушения столь вопиющие и по подобным делам много состоявшихся решений, шансы на успех очень велики. Главное – не опускать руки.

– Виктор Владимирович, как Вы сумели достичь такого уровня, чтобы к Вам обращались по самым крутым делам? Опыт работы? Сарафанное радио? Успех? От чего это зависит?

– Рецепт – в честной и упорной  работе и не более того. Не обещать неисполнимого, знать все изменения и веяния, не бояться сторону обвинения и заставить уважать себя. А все остальное, включая  "сарафанное радио", возникнет само собой. Я как-то об этом вообще не задумывался. Может, потому что я еще много чего в жизни умею делать...

– Есть такое мнение, что молодой адвокат, каким бы он ни был вундеркиндом в юриспруденции, никогда не выиграет суд у матерого адвоката. Тут нужны связи в прокуратуре, в ГУ МВД, СУСКе и в суде. Это так?

– Смотрите, отчасти – да. Однако это долго никогда не работает. Любая такая схема дает сбой с порой весьма печальными последствиями. Таких примеров множество, и участники таких вот "правоотношений" зачастую становятся моими же клиентами. Но тут, скорее, вопрос о гражданском производстве, в котором я практически участия не принимаю. Я криминалист.

– Бесплатный адвокат – это всегда плохо?

– Нет, это не плохо само по себе. Все зависит от отношения конкретного адвоката к своему труду и представляемому человеку. Есть адвокаты, которые за счет государства работают вполне добросовестно.

– Виктор Владимирович, это будет, может, нескромно, но все же спрошу. А ваши-то услуги сколько стоят?

– Все взаимоотношения клиента с адвокатом отнесены к категории адвокатской тайны. Однако могу ответить, что слухи о моих баснословных гонорарах сильно преувеличены. Я рассчитываю время и в буквальном смысле его и "продаю". А! Еще зависит от региона. Новосибирск и Кемерово дороже. Самые значительные гонорары, конечно, в Москве и за пределами России, что, по сути, одно и то же.

– Есть такое мнение, что сейчас маститых адвокатов из Алтайского края привлекают москвичи, потому что их услуги в разы дешевле, чем московские. Есть такая тенденция? 

– И снова в точку. Современный бизнес на ниве юридических услуг не знает расстояний, благо, что средства коммуникации позволяют, а потому такая тенденция есть. К примеру, я никогда не отрицал, что сам пишу "концепты" для нескольких адвокатских контор в Москве и за пределами России. Поскольку самому нет необходимости в таких случаях летать, то я не вижу в этом ничего зазорного.

– На что чаще всего жалуются ваши подопечные в СИЗО? Как Вы решаете их проблемы?

– Чаще всего они жалуются на сам факт нахождения в СИЗО. А решаю жалобы путем жалоб на меру пресечения, порой вплоть до ЕСПЧ.

– Работа адвоката – это постоянное времяпрепровождение в тюрьмах и СИЗО. А как Вы отдыхаете?

– Вот тут вы не правы. Я, к примеру, фактически живу в судах, а в промежутках между ними или после принимаю участие в следственных действиях, а по ночам "отписываю" то, что нужно. Поэтому получается, что находишься в двух состояниях: или работаешь, или спишь. Но мне это нравится, и поэтому особого отдыха не требуется, хотя суббота полностью нерабочий день. Рыбалка, дача и другие дела, как у многих. Что же касается посещений подопечных в СИЗО, то для этого я привлекаю друзей адвокатов. Сам посещаю только тогда, когда происходят важные события в процессе.

– А читать любите? Ведь в обществе сложился стереотип, что адвокаты – очень начитанные люди.

– Времени на чтение совершенно нет, за исключением специальной литературы по юриспруденции, судебной медицине. Однако не все так безнадежно. Поскольку много приходится ездить и летать, то выручают аудиокниги. У меня, к примеру, их больше 2000. Разножанровые, на любой вкус.

Версия защиты: подробности уголовного дела против Алексея Белобородова

Версия защиты: подробности уголовного дела против Алексея Белобородова

В конце декабря в отношении Алексея Белобородова было прекращено одно уголовное дело

 

1000

Смешной какой

Считается лучшим адвокатом в городе.

Гость
))) кем считается?
Ответить
Гость
он - точно не считается лучшим адвокатом города))))
Ответить
Бывалый
Назови лучшего, обсудимГость,
Ответить

Сколько же ты берешь, милый, за свои услуги?

Лучший адвокат города !!!!

Спасибо автору за то, что нашёл такого интересного и мне доселе неизвестного человека. Осталось найти другого автора, который возьмёт у героя интересное интервью.

Бывалый
Гость,
Ответить

Вот станете субъектом уголовного дела, так сразу же и узнаете)))

Лента новостей