В 2025 году удалось вернуть из плена самую большую группу алтайских бойцов за время СВО, но розыск пленных, как и тел погибших, осложняют современные методы боя и ошибки командиров, отметил уполномоченный
Более 40 военнослужащих Алтайского края удалось вернуть из плена за несколько лет СВО и почти половину из них – в 2025 году, что объясняется заметными обменными процессами. Данные привел уполномоченный по правам человека в регионе Антон Васильев в рамках пресс-конференции 9 декабря.
Омбудсмен рассказал о трудностях розыска, восстановлении справедливости в отношении бойцов, которых по ошибке объявили самовольно оставившими часть, а также предостерег от сомнительных юридических контор, что наживаются на горе семей.
Возврат пленных
В числе других пленных, вернувшихся на родину в рамках масштабного обмена, есть жители региона — как минимум трое бойцов
Защита прав участников спецоперации в 2025 году снова вошла в топ наиболее значимых направлений работы аппарата уполномоченного: из 2,1 тыс. поступивших запросов темы СВО касались порядка 700.
Заметную долю составляет помощь в розыске военнослужащих: в частности, за три года спецоперации удалось вызволить из плена более 40 уроженцев Алтайского края, уточнил Антон Васильев. Самая большая группа была возвращена в текущем году, что, по его словам, связано с активизацией обменных процессов. Тем не менее еще порядка 15 наших военнослужащих в данный момент могут удерживаться противником.
Работу по поиску и возвращению бойцов уполномоченный обычно ведет в связке с федеральным омбудсменом и Минобороны. Кроме того, при необходимости родных помогают "свести" с международным комитетом Красного креста.
"Если мы видим, что статус не установлен либо требует корректировки, то просим органы военной полиции провести разыскные мероприятия либо разобраться со статусом. Если есть признаки военного плена – фотографии или скриншоты из видеороликов, которые сегодня широко "ходят" и иногда направляются родне, чтобы взять с них деньги, – мы эту информацию прикладываем. И через федерального омбудсмена Татьяну Москалькову просим поменять статус с без вести пропавшего на военнопленного. Ну а дальше уже включаются рычаги, связанные с переговорами, для возвращения наших военнослужащих на родину. То есть у каждого здесь своя доля компетенции. Мы на первом этапе "подхватываем" эти семьи и оказываем содействие в донесении информации до федеральных органов власти", – пояснил Антон Васильев.
Еще одна сложность в ситуации с военнопленными состоит в их недостаточной реабилитации: после отпуска бойцы возвращаются на фронт, хотя, по словам Васильева, их вполне можно перенаправить на менее психотравмирующий "участок" работы на СВО.
"Мы в этом году запрашивали по просьбе родственников позицию Министерства обороны, просили Татьяну Москалькову найти какой-то подход, потому что мы видели неспособность таких военнослужащих дальше нести службу. Как минимум должна быть длительная реабилитация. <…> И дело не только в военнопленных, к сожалению. Те, кто проходит военную службу, очень серьёзно меняются, и по ним после прекращения активной фазы боевых действий надо очень серьёзно заниматься. Тем более там иногда есть ужасающие истории – что они натерпелись и как они вообще там жили", – подчеркнул спикер.
Омбудсмен также призвал не вешать "ярлыков" на таких бойцов: он напомнил, что по законодательству уголовно карается только добровольная сдача в плен. Если не доказано, что военнослужащий был завербован и занимался шпионажем, сам факт пленения не должен приводить к порицанию или травле.
Уполномоченный по правам человека в крае отметил, что не может сказать точное число алтайских военных в плену ВСУ, но это десятки военнослужащих
"К сожалению, мы уже этот этап жизни проходили: если вы вспомните, почти 5 млн человек после Великой Отечественной войны прошли через фильтрацию, многие из них жили с очень сложным ярлыком – что-то близкое к предателю. Часть из них даже были репрессированы из-за того, что побывали всего лишь в немецких лагерях. Я бы не хотел, чтобы мы это допускали. Чаще всего я не вижу там добровольной сдачи – иногда они попадают в плен даже в полубессознательном состоянии – контужеными и ранеными", – сказал уполномоченный.
Розыск погибших
Что касается розыска погибших, то он, по словам Васильева, лишь в 10% случаев бывает результативным: объемы работы слишком большие, тела часто находятся вне пределов досягаемости, а из-за современных особенностей ведения боевых действий от них вовсе нередко остается лишь "биологический материал":
"Если в базе есть материал от родственников либо сам военнослужащий проходил соответствующую генетическую экспертизу до отправки, тогда производится сличение, и тело либо останки направляются родственникам для погребения, и статус меняется с без вести пропавшего на погибшего. Но огромная доля тех, которые еще не идентифицированы и находятся за прифронтовой полосой. Могу вам сказать, что по итогам Великой Отечественной войны ещё почти 2 млн останков не идентифицированы".
По словам Васильева, сейчас институт уполномоченных добивается, чтобы Минобороны не прекращало поиски тел даже после официального объявления бойца погибшим.
Дезертиры по ошибке
Иногда поиск затрудняют ошибки военного командования: по оценкам Васильева, за все время СВО аппарату уполномоченного в крае пришлось разобрать порядка ста случаев, где боец был объявлен дезертиром, и около трети из них в итоге были оспорены.
В таких ситуациях шла речь не только о восстановлении доброго имени, но и о возобновлении утраченной материальной поддержки.
"Мы видим, что военнослужащие пропали при выполнении боевого долга, а ему присваивается статус самовольно оставившего часть. А это что значит? Прекращаются выплаты семье, страдает репутация. У нас были случаи, когда к нам приходили родители достаточно молодых ребят, и они были удивлены – как это сын может быть в бегах, если по нашей последней информации он готовился к боевому заданию? Мы все это уточняем, и военная прокуратура вынуждает командира воинской части сменить соответствующий рапорт и приказ. Выплаты, естественно, восстанавливаются. Начинаются разыскные мероприятия другого характера в прифронтовой полосе", – пояснил омбудсмен.
Сомнительные юристы
Ровно три года назад началась специальная военная операция, которая, вне всяких сомнений, изменила российское общество и стала проверкой на прочность для нашей страны
В ситуации потери связи с бойцами на фронте омбудсмен призвал семьи не терять бдительности: по словам Антона Васильева, по всей стране, в том числе и в Алтайском крае, "поднимают голову" недобросовестные юридические фирмы, обещающие вернуть родственника из плена за крупные суммы денег.
Так, известны примеры, когда такие конторы даже просили 50 тыс. рублей за составление обращения к самому уполномоченному, хотя аппарат омбудсмена работает на безвозмездной основе.
Антон Васильев также напомнил, что по всем случаям всегда можно обратиться в прокуратуру, в фонд "Защитники Отечества" и другие профильные структуры.
"То есть деньги, которые сегодня государство тратит на поддержку этих семей, уходят в пользу вот таких юридических фирм. Когда обещано разыскать военнослужащего, обещано ещё его из плена вернуть, а такие ситуации были и в стране за огромные деньги – вы знаете, я поражаюсь. Это, конечно, за пределами этики, и, я надеюсь, мы сможем остановить эту практику", – заключил Васильев.
Помимо "бытовых" вопросов и проблем с экипировкой, военнослужащие также активно сообщают о трудностях с получением отпуска. Однако их семьям вдали от фронта зачастую также приходится нелегко
