Руководитель "Алтайэнерго" Николай Пантелеев рассказал о новом "обязывающем" статусе предприятия, о заросшем "бесхозе", тарифах и патовой ситуации по льготному техприсоединению
Энергопотребление в Алтайском крае стагнирует, в Республике Алтай – растет. О том, как электроснабжение характеризует ситуацию в экономике, "наглеют" ли энергетики при повышении тарифов, почему долги за техприсоединение растут, как снежный ком, и зачем в регионе назначили главного по отрасли, "Толку" рассказал Николай Пантелеев, руководитель крупнейшего электроснабжающего предприятия Алтая – "Алтайэнерго" – филиала компании "Россети Сибирь".
"Лакмусовая бумажка"
– Николай Анатольевич, ситуация в электроэнергетике обычно является одним из маркеров состояния экономики. Скажите, как меняется за последние 2-3 года энергопотребление в Алтайском крае? И какие факторы влияют на динамику?
Уменьшение потребления энергии "обеспечили" ситуация в промышленности, внедрение энергосберегающих технологий, а также погода
– Ситуация в энергетике, вы правильно заметили, — это лакмусовая бумажка либо экономического развития, либо стагнации. Если говорить о тенденциях, то по энергопотреблению в Алтайском крае есть небольшой прирост, но только за счет одной из отраслей промышленности. Все остальные ушли в минус.
В цифрах это отражается так: в 2025 году потребление снизилось по отношению к 2024 году – в целом всего на 0,5%, или на 35 млн кВт/ч, при этом прирост только по одной из наиболее емких отраслей составил 200 млн кВт/ч. То есть, соответственно, другие отрасли – сугубо арифметически – "упали".
Потребление электроэнергии населением тоже не растет. Во-первых, люди стали бережливыми. Во-вторых, нет бума жилищного строительства, то есть физического прироста потребителей – населения больше не становится.
– Иногда говорят, что сокращение потребления происходит за счет внедрения энергоэффективного оборудования. Или это не тот фактор, который может радикально влиять на общий объем?
– Да, влияние этого фактора не так высоко. В основном такое оборудование используется на вновь вводимых мощностях, а их доля не очень высока.
– Как выглядит ситуация с энергопотреблением в Республике Алтай?
– Там картина другая. С учетом роста и развития туристической отрасли в регионе потребление последние 5 лет увеличивается ежегодно на 4–12%. Если сравнить потребляемую мощность республики в 2020 и 2025 годах, то пять лет назад максимальное значение составляло 100 МВт, а в январе этого года мы зафиксировали 150 МВт.
– Но такой взрывной рост в республике выявил проблему дефицита мощности ресурсов, и не только электроэнергии. Того объема, что поступает в регион, стало не хватать на все потребности. Что планируете делать в вашей отрасли?
– Да, вопрос такой действительно стоит. Мы его обозначили три года назад, когда спрогнозировали развитие ситуации. Тогда мы подняли эту тему на уровне правительства Республики Алтай. И сейчас уже завершается большая работа по созданию схемы внешнего электроснабжения региона на перспективу ближайших 20 лет. В ней предусмотрены механизмы достаточного обеспечения мощностями. Это строительство объектов генерации, сетевых объектов, распределительных сетей.
Это комплексный научный труд, который позволит понимать, где и сколько средств нужно вложить, чтобы удовлетворить потребность инвесторов и населения в электроэнергии.
Совокупная выручка основных энергокомпаний региона, данные которых публикуются, по итогам 2025 года превысила 55 млрд рублей, это примерно на 3 млрд больше, чем было в 2024-м
Почему раньше этого не делали? Потому что были разрозненные заявки на техприсоединение, которые либо мы технически не могли удовлетворить, либо они стоили огромных денег для отдельного заявителя. Сейчас нам удалось объединить все данные воедино и понять, в какую сторону территориально движутся инвесторы, наложили эти перспективы на карту – и наши коллеги из Санкт-Петербургского научно-технического центра единой энергетической системы теперь формируют варианты того, где брать мощности и как их довести до республики.
Этот документ уже ждут на уровне Правительства РФ, тему курирует лично Александр Валентинович Новак (вице-премьер Правительства. – Прим. ред.). Мы надеемся, что к середине 2026 года документ будет готов.
80% сетей изношено
– Как сегодня можно охарактеризовать состояние инфраструктуры в Алтайском крае: какой процент ветхих и обновленных сетей?
– Энергосистема Алтайского края начала развиваться с 1960-х годов, бум пришелся на 1980–1990-е годы, когда построили основное количество подстанций и сетей. Наш филиал в регионе обслуживает 325 подстанций и 55 тыс. км сетей, или около 68% от общей протяженности в крае.
Износ составляет около 80% основного оборудования. Это, конечно, очень много. Говорят, что энергосистема – это кровеносная система экономики. Если мы такое состояние сетей соотнесем с организмом человека, станет ясен и уровень рисков.
Но здесь важно понимать, что износ не означает неработоспособность. Речь идет только о том, что истек нормативный срок эксплуатации этого оборудования. За счет ремонтных, эксплуатационных программ мы, конечно, все поддерживаем в рабочем состоянии.
– Насколько сегодня тот объем инвестиций, который вкладывается в модернизацию сетей, закрывает потребность в ней?
– Все финансирование идет за счет средств, заложенных в тариф. Чтобы одномоментно обновить наши основные фонды до нормативного состояния, нужно порядка 250–300 млрд рублей. В тарифы этого года в Алтайском крае заложена инвестиционная составляющая – около 1,1 млрд рублей. Конечно, только за счет такой величины инвестиций обновить фонды невозможно.
Нужны какие-то другие финансовые решения, предусматривающие целевые инвестиции из федерального бюджета, возможно, большая госпрограмма по обновлению электросетевого комплекса. Это же проблема не только Алтайского края – за счет только тарифа или средств региональных бюджетов такие задачи не решить.
Кроме тех почти 1,1 млрд рублей инвестиций, о которых я сказал, еще чуть более 500 млн ежегодно мы тратим на ремонты, то есть текущее обслуживание. А обновление чаще всего происходит в случае появления крупного инвестора, когда для его подключения мы проводим реконструкцию того или иного объекта.
"Для нас нет специального магазина"
Первый подъем "ценников" уже состоялся: новые тарифы вступили в силу 1 января. Второй произойдет 1 октября и ожидается куда более заметным
– Только ленивый сейчас не говорит, что энергетики "заламывают" тарифы. При этом ваши коллеги говорят, что у них затраты в тарифе на этот год выросли только на 1,8%, что при текущей инфляции – копейки. Что бы вы сказали в ответ на нападки относительно обоснованности платы?
– Все территориальные сетевые организации (ТСО) Алтайского края, а их шесть, регулирует один орган – профильное управление региона. Тариф для конкретной ТСО не устанавливается. Устанавливается котловой тариф, в составе которого учитываются расходы всех ТСО региона. Регулятор утверждает величину расходов по статьям затрат, учитываемых в тарифе.
Федеральная антимонопольная служба доводит предельно допустимый рост тарифа, и в этих рамках он повышается. Скажем так, рост тарифа всегда ограничен предельным ростом, и он всегда ниже фактического роста цен на рынке как на материалы, так и на работы.
Из чего складывается тариф? Это средства на ремонт и обслуживание, заработная плата и технологическое присоединение. Зарплата необходима нашим работникам, они такие же жители Алтайского края, как и все другие, и их труд должен достойно оплачиваться.
Стоимость ремонтной программы складывается из затрат на оборудование и материалы: металл, ГСМ, запчасти и т. д. И их цена растет гораздо больше, чем даже предельный тариф. Топливо подорожало за год почти на 25%, металл – на 30%.
То есть мы, с одной стороны, работаем в рыночных условиях – у нас нет отдельного магазина, где специально для нас цены повышали бы не выше, чем нам – тариф. А с другой, регулируемы государством.
Конечно, одного тарифа нам не хватает. Мы провели аналитику с коллегами в ретроспективе 15 лет. В 2012 году средний тариф составлял 2,14 рубля за кВт/ч, средняя зарплата – 16 тыс. рублей. В 2025 году тариф – 5,56 рубля, зарплата – 63,9 тыс. рублей. То есть за 13 лет тариф вырос в 2,6 раза, а зарплата – в 4,2 раза.
А ведь в этом тарифе "сидит" и зарплата наших коллег, которая, соответственно, не растет так, как в других отраслях. Вот говорят, что "энергетики жируют, шикуют". Но если 15 лет назад мы были привлекательны на рынке труда, то сейчас у нас много вакансий. Никогда не было такого низкого показателя. У нас очереди в отдел кадров не стоят.
Да, рынок труда изменился. Раньше мы выбирали, теперь нас. Но мы сейчас не можем конкурировать на рынке труда, например, с промышленными предприятиями.
А заводы переманивают квалифицированный персонал из энергосистемы. Но чем это чревато? Завтра, не дай бог, произойдет технологическое нарушение, аварийная ситуация – кто пойдет ремонтировать? В моменте промпредприятия, конечно, решают свои задачи. Но стратегически мы проседаем абсолютно все!
"Стали медленнее рыть себе яму"
Отсутствие возможности подключиться к электрическим или газовым сетям ставит под вопрос развитие бизнеса в Алтайском крае, а в некоторых случаях и его выживание
– Есть наболевшая тема подключения к электросетям предпринимателей, когда заявители ждут месяцами, а то и годами, теряя и время, и деньги. В чем краеугольный камень этой проблемы?
– Здесь важна история вопроса. В 2009 году было введено понятие льготного технологического присоединения. Тогда за 550 рублей любой потребитель, в том числе предприниматель, запрашивающий до 15 кВт, мог подать заявку, и мы его обязаны были подключить к сетям. Отмечу, что прибор учета даже в то время уже стоил 700 рублей. То есть это априори уводило нашу работу в минус.
Со временем стоимость увеличивалась, но не принципиально для энергокомпаний. Например, до 14-15 тыс. рублей. При этом потребитель мог потребовать построить ему 8 км линии электропередачи и подключить. В сегодняшних ценах это стоит около 26 млн рублей. Есть масса примеров, когда, скажем, при оплате 16 тысяч рублей мы тратили на подключение потребителя 18 млн рублей. Например, пасеку так подключали. А предприниматель потом говорил: "А я передумал пасеку там размещать".
Эти неподкрепленные финансированием заявки накапливались снежным комом. Мы проводили аналитику: в 2022 году 1 кВт для потребителя стоил 3 тыс. рублей при подключении, это была цена, установленная регулятором. Себестоимость при этом составляла 29 тыс. рублей. То есть за подключение 100 кВт потребитель платил 300 тыс. рублей при наших затратах в 2,9 млн рублей.
– Механизм не предусматривал компенсацию из бюджета? Скажем, есть же льготные кредиты с компенсацией двух третей ключевой ставки из казны.
– В том-то и дело, что нет. Что такое льгота в широком смысле слова? Она предоставляется человеку, который объективно не может заплатить сам. Пенсионеру – льготный проезд в автобусе, например. В нашем же случае льготой могли воспользоваться все. Один строит пятикомнатный коттедж, бабушка рядом – пристройку в 5 "квадратов", а предприниматель – небольшой заводик на 140 кВт. И у всех одинаковые условия. Это справедливо?
Дальше. Мы подключаем этот завод: он заплатил 100 тыс. рублей, мы потратили 10 млн рублей. Разница – 9,9 млн рублей. По идее, мы должны пойти к регулятору и предъявить затраты, чтобы их учли при формировании тарифа. Но тогда получится, что эти условные 9,9 млн рублей распределят между всеми потребителями региона. Хотя зарабатывать на этом льготном подключении будет только один человек. Это справедливо? На мой взгляд, нет.
Что мы имеем в результате? На данный момент обязательства нашей компании по Алтайскому краю по заявкам на льготное техприсоединение составляют 4 млрд рублей, по Республике Алтай – 7 млрд рублей.
Мы прогнозируем, что по заключенным договорам на 2026 год нам заплатят порядка 170 млн рублей. А потратить на их исполнение мы должны примерно 1 млрд рублей. Разумеется, все заявки мы не отработаем. Напомню, что размер всей нашей инвестпрограммы на 2026 год по краю составляет 1,1 млрд рублей, а по Республике Алтай – около 260 млн рублей.
Застройщики Барнаула ведут тяжелые переговоры с ресурсоснабжающими организациями по подключению новостроек к сетям. Труднее всего, как заявляют девелоперы, они проходят с водоканалом
– Что может быть выходом? Радикальное изменение законодательства?
– Да. Во-первых, на мой взгляд, любая льгота должна быть адресной. Если человек может заплатить, он должен платить. Тем, у кого нет такой возможности, государство должно компенсировать – напрямую, через энергокомпании или как-то иначе.
Сейчас только увеличивают размер платы за льготное техприсоединение, но она по-прежнему не достигает даже себестоимости. Мы даже в ноль не выходим. То есть стали медленнее рыть себе яму – лопатку поменьше взяли.
Сети Барнаула отошли "Алтайэнерго"
– Прошло более года, когда "Алтайэнерго" получило статус СТСО. На старте этих изменений было много вопросов к тому, как будут взаимодействовать участники рынка. Как ситуация выглядит сейчас? Все ли алгоритмы работы, включая финансовые, удалось выстроить? Что с точки зрения ответственности этот статус значит для компании?
– Почему в России возникла необходимость определения в каждой территории такой сетевой организации? В стране работало свыше 3 тысяч сетевых компаний, и затраты каждой учитывались в тарифе. К сожалению, не все добросовестно относились к содержанию инфраструктуры. Грубо говоря, некоторые просто зарабатывали, ничего не вкладывая. Либо мелкие сетевые организации не обладали достаточными возможностями и ресурсами для устранения технологических нарушений.
В Алтайском крае острой ситуации не было – у нас на каком-то этапе было максимум 13 таких организаций. Для сравнения: в Кузбассе их было больше 40. И в крае очевидно недобросовестных не было. Но в целом по стране проблема стояла. Поэтому была задана стратегия на укрупнение.
Кроме того, регулярно возникал и другой вопрос – в случае технологических нарушений, отключений потребителей власти региона или муниципальных образований не знали даже, к кому обращаться. Сидел глава района и по очереди звонил по списку всем сетевым организациям, чтобы выяснить, у кого произошло повреждение.
После выхода закона о СТСО губернаторы в каждом регионе обозначили одну системообразующую компанию. Грубо говоря, назначили главных энергетиков.
Что это значит для нас? Теперь мы обязаны обслуживать все бесхозные сети. Также официально на нас лежит обязанность выполнять решение штаба по ликвидации технологических нарушений на сетях других сетевых организаций.
Кроме того, мы смотрим за состоянием сетей в нижестоящих сетевых компаниях. Но это не означает, что мы подменяем какие-то надзорные органы.
Между нашей и всеми другими ТСО региона заключены соглашения о порядке устранения аварийных ситуаций и в целом о всех аспектах наших взаимоотношений.
"Алтайэнерго" получит во владение подстанции, воздушные и кабельные линии электропередачи и электрические сети многих типов — всего в перечне более 8 тысяч объектов
– Финансовых в том числе?
– Да. В связи с введением механизма СТСО финансовые потоки распределяются следующим образом. Мы заключили договоры со сбытовыми организациями – они платят нам за транспортировку электроэнергии, а мы на основании договора – нижестоящим ТСО.
– Вы перечисляете весь объем средств? Грубо говоря, "агентские" не берете?
– Нет, конечно. Такая система введена для создания и контроля единых управленческих процессов и финансовых потоков. Все соглашения заключены, условия прописаны – система заработала. Не вижу никаких проблем.
– То есть никаких трений не возникало с другими ТСО?
– Нет. Но я бы отметил, что нам как системообразующей ТСО, также по закону, должно быть передано на баланс и все муниципальное электросетевое имущество. Самый большой его объем в крае принадлежит администрации Барнаула, и его обслуживала Барнаульская сетевая компания. Это примерно две трети электросетевой инфраструктуры города.
В соответствии с законом, мы должны были принять его на баланс с 1 января 2025 года, но ушли в судебные процессы. Мы выиграли все суды, и до конца 2026 года это имущество должно быть нам передано. Сейчас мы проводим инвентаризацию. С 1 января 2027 года надеемся приступить непосредственно к обслуживанию. Сети, которые находились в собственности Барнаульской сетевой компании, у нее и остаются.
– Сбытовой организацией остается БГЭС?
– Да, конечно. У компании заключены договоры с потребителями. Но чтобы довести до них электроэнергию, нужны провода. Теперь эти провода будут у нас. Соответственно, нам они и заплатят за транспортировку.
Ржавое "счастье"
– А что в Алтайском крае с бесхозными сетями? Много ли их? Что вы с ними делаете?
– Здесь нужно разделять. Есть понятие "бесхозяйные сети", а есть сети, которые не имеют собственников, то есть неизвестно чьи. Это разные вещи. "Бесхозяйная сеть" – это правовой статус. Существует порядок его присвоения. Сеть должна быть выявлена органом местного самоуправления, поставлена на учет, зарегистрирована в Росреестре – с этого момента она бесхозяйная, и мы как СТСО должны ее обслуживать.
Высокая "стоимость" денег сократила инвестпрограммы предприятий России, они стали покупать меньше техники и оборудования - выпускающие их алтайские заводы столкнулись с обвалом спроса
А есть сети, статус которых неизвестен и непонятен. Раньше их могли содержать, например, сельхозпредприятия. Это было даже модно – "моя подстанция, мои сети". Но примерно 10-15 лет назад содержать их стало дорого. Плюс выросла ответственность в случае, когда повреждения приводят к вреду здоровья человека. И предприятия стали их просто бросать и говорить: "Это не мое". Тем более, что часто эти объекты нигде не были зарегистрированы.
Но мы эти сети в любом случае выявляем, знаем. Вместе с Минпромэнерго края и местными администрациями ведем системную работу по их "легализации" – ставим на учет как бесхозяйные и начинаем после этого обслуживать. Причем ведем эту работу уже около 10 лет – с момента, как от них стали отказываться.
Каждый год мы фиксировали все новые и новые такие объекты, иногда до 100 км в год. Сейчас динамика уже, конечно, меньше, но, думаю, что еще лет 5 они будут выявляться. В настоящий момент у нас в работе порядка 50 км таких сетей – в этом году примем их к себе на обслуживание.
– Вроде бы немного, но, вероятно, они самые проблемные.
– Конечно! Они находятся в крайне неудовлетворительном техническом состоянии. За ними никто не следил. Они расположены в нечищенных просеках, заросшие, ржавые, все в масле. И нам это "счастье" достается. Но других вариантов нет, потому что на каждой брошенной сети есть потребители.
– То есть нет таких, как дороги в умершие села, которые уже и не нужно содержать?
– Нет, везде есть свой потребитель. Это может быть летний мехток, или пасека, или летняя дойка, или село, в котором живет 2-3 человека. Но они есть. Мы не имеем права их бросить.
Для одних предприятий было важно сохранить кадры, объем заказов, финансовую устойчивость, для других - справиться с серьезно выросшим количеством работы и задач
