Уже этой весной Россия может присоединиться к международному соглашению, по которому предприятия должны будут платить налог за выбросы углекислого газа. Больше всего это затрагивает предприятия, работающие на угле. Алтайские энергетики уже предупредили о кратном росте тарифов и подвергли сомнению необходимость введения в России «противоугольных» мер.
Флешмобом по налогу
- Чтобы и птицы, и самолеты видели, – бросает нам фразу молодой человек с папкой и уходит на край футбольного поля. – Давайте, букву «У» держим по линии. Хештег готов?
На стадионе собралось около двух сотен человек. Молодые ребята, среди которых инженеры-энергетики, рядовые работники барнаульских ТЭЦ и сочувствующие, выстроились на поле. Квадрокоптер снял фото сверху: из людей составилась надпись «#правонауголь». Когда стало темнее, участники зажгли фонарики – и надпись загорелась.
Акция, аналогичная барнаульской, позже прошла и в Красноярске. Сибирские энергетики в разных городах проводили акции и флешмобы, чтобы проблему из отраслевой сделать общественной. В декабре после парижской конференции по проблемам мирового климата в России начали обсуждать возможность введения «углеродного налога» – сбора за выбросы углекислого газа. Как максимум и вовсе – создание в Сибири «безуглеродной зоны», в которой нет места угольной энергетике. Но если отказ от угля – дело лишь среднесрочной перспективы, то налог на выбросы в 15 долларов за тонну СО2 предлагается ввести уже с 2020 года.
Больше всех в Сибири, пожалуй, «антиуглеродной» повестке пытается противостоять губернатор Кемеровской области Аман Тулеев. Но это и понятно: что будет с Кузбассом без угля? 140 тысяч человек потеряют работу, – напирает на «социалку» Тулеев. Хотя ясно и то, что рухнет вся экономика региона, которому уже нечего будет экспортировать. Перестроиться на аграрную и перерабатывающую модель Алтайского края не получится. Кузбасский губернатор не чурается сгущать краски и заявляет, что отказ от угля – это удар по национальной безопасности всей страны.
«Давайте возьмем Сибирь. Мы наоборот ведь поглощаем СО2. Мы выбрасываем всего пять процентов, а остальное поглощают наши деревья, таежные леса и т.д. Потому что, чтобы деревьям расти, надо углекислый газ потреблять, солнышко брать, тогда будешь развиваться. Это нам еще должны платить этот налог, а не мы. Поэтому надо думать, а не выступать со своими интересами. Нужно думать вообще об экономике России пошире», - приводит слова Тулеева пресс-служба администрации Кемеровской области
Безальтернативный уголь
Для Алтайского края уголь – это в первую очередь тепло и одна из главных статей «импорта». По данным на 2014 год, которые к этому дню существенно не изменились, доля угля в общем потреблении топлива электростанциями и котельными составляет 78%. 9,9% – это газ, остальное – мазут и прочие виды. Если брать только котельные, которые отапливают преобладающие сельские территории, то уголь занимает 58%. А значит, во-первых, перестраивать алтайскую энергетику придется не один десяток лет. Во-вторых, «углеродный налог» в 15 долларов за тонну обойдется отопительной системе региона в круглую сумму.
«Чтобы заместить угольные ТЭЦ Барнаула другими видами генерации, нужно около 200 – 250 миллиардов рублей, – рассказывает директор барнаульского филиала СГК Игорь Лузанов. – А если говорить про всю Сибирь, то необходимо 160 – 180 миллиардов долларов. Где их взять – непонятно. Даже если предположить, что на «перестройку» пустят «углеродные сборы», то собираемость ожидается на уровне 1,65 миллиарда долларов в год. Получается, чтобы собрать средства на замещение, нужно порядка 100 лет», - рассказывает директор барнаульского филиала СГК Игорь Лузанов.
Есть и серьезные опасения насчет роста тарифов на тепло и электроэнергию для населения Алтайского края. По словам Лузанова, если брать анонсируемые 15 долларов за тонну с 2020 года, то электроэнергия на оптовом рынке вырастет с 86 копеек до 2 рублей. Потребитель увидит в квитанциях дополнительный рубль с каждого киловатта. С нынешних 2,7 рубля за киловатт цена поднимется до 3,7. Дальше, говорит энергетик, будет двойной рост тарифа. И это только электричество. Подорожает и тепло – по предварительным оценкам на 50%. Впрочем, оценки эти исходят из курса доллара в 70 рублей, поэтому на 2020 год цифры могут быть любыми.
«Альтернативы угольной генерации сегодня нет. Потому что мы – Сибирь, и здесь холодно, – говорит Игорь Лузанов.
Плавный переход
Алтайский эколог профессор Михаил Шишин в 2014 году вместе с единомышленниками решился на беспрецедентный для России шаг: совместить сохранение климата и бизнес. Экологи арендовали в Залесовском районе Алтайского края несколько гектаров молодого леса, наиболее эффективно поглощающего СО2. Такие леса еще называют «киотскими» – в честь Киотского протокола.
По замыслу Шишина, когда в России компании обяжут платить за выбросы СО2, у него будет первый в стране рынок, на котором можно будет покупать квоты на выделение углерода. Полученные деньги, говорил он, шли бы, в том числе, на сохранение лесов, а значит, на поглощение углерода. Пока никто квоты на выброс у экологов не покупает: не обязаны.
«От угля никто никогда не откажется. Но уже сейчас можно заниматься сокращением выбросов. На определенном этапе все равно будут требовать отчитываться, делает компания что-то для снижения выделения углерода или нет. К тому же можно без больших вложений сокращать СО2. Например, в Польше в каменный уголь стали подмешивать древесный: он дает больше тепла и от его сжигания выбросов углерода меньше. Древесного угля можно получать миллионы тонн. Впрочем, он значительно дороже», - говорит Шишин.
По мнению Михаила Шишкина, можно развивать и альтернативную энергетику. Например, использовать биогазовое топливо, договорившись с крупными фермерскими хозяйствами, чтобы его получать. Энергопредприятия таким образом могли бы существенно сократить выбросы.
По оценкам эколога, около 30 – 40% потребностей Алтайского края в угле можно обеспечить биогазом. Впрочем, очевидно, что без финансовых вложений в таком случае обойтись не получится.
«Не понимаю, почему наши энергетики такие инертные, – говорит Шишин. – Да, по отдельности выбросы небольшие. Но вместе они могут сложиться в большие проблемы. Если начать понемногу их снижать уже сейчас, то и потом это все не будет болезненно.
Уголь ближе
Как альтернатива угольной энергетике предлагается гидро- и атомная. Получается, что основные финансовые дивиденды в случае воплощения «антиуглеродного» проекта получат именно эти отрасли. Поэтому владельцы гидроэлектростанций заинтересованы в том, чтобы Россия подписала «Парижские соглашения» и начала их реализовывать. Угольщики же парируют: атомная энергетика – опасна, а водная – нестабильна из-за снижения уровня воды в реках.
Начинает появляться, в том числе и в Алтайском крае, и солнечная энергетика. Но пока скорее в формате пилотных проектов, которым до промышленного применения еще очень далеко.
Губернатор Алтайского края Александр Карлин об инициативе введения «углеродного налога» высказывается настороженно. Говорит, много еще есть непонятных моментов: кто будет взимать сбор и как этими деньгами будут распоряжаться. К тому же для региона уголь – это пока не просто главное топливо, но и самое выгодное.
«Чтобы отказаться от угля, нужно иметь ему замену. Приоритеты понятны, но движение должно быть планомерным и обдуманным. Мы в Алтайском крае занимаемся газификацией – ежегодно более 100 котельных переводим на газ, делаем это планомерно и последовательно. Стараемся развивать и нетрадиционные источники энергии, хотя это и очень затратно. Активно реализовывали на протяжении четырех лет программу тепло- и энергосбережения, потратили на эти цели более одного миллиарда рублей», - рассуждает Карлин.
По словам губернатора, энергопотребление в регионе по отдельным составляющим удалось сократить на 20%. И в дальнейшем экономия потребления ресурсов может сыграть, в том числе, и на снижение выбросов.
«Мы не должны забывать что Кузбасс все же рядом, и он значительно ближе, чем месторождения газа и нефти для Алтайского края», – подытожил Александр Карлин.
Объяснить и доказать
Перспективы внедрения «углеродного налога» и реализации проекта «безуглеродной Сибири» пока туманны. Недавно премьер Дмитрий Медведев назвал эту идею «деструктивной». Стоит вспомнить Киотский протокол, который Россия тоже сначала ратифицировала, а потом из соглашения вышла. Известно, что часть федерального правительства тоже против «Парижского соглашения».
«Минэнерго инициативу не поддержало. На уровне высоких чиновников идет борьба», - говорит директор Барнаульского филиала «Сибирской генерирующей компании» Игорь Лузанов.
Одни говорят, что избавляться от угля нужно, чтобы влиться в мировое сообщество. Другие – что не надо, потому что Россия даже с имеющимися выбросами – один из главных поглотителей СО2, в том числе за счет сибирской тайги.
Отдельные эксперты вспоминают и «эффект ВТО». Во Всемирную организацию Россия стремилась долгие годы. Однако, войдя в нее, не только не усилила присутствие в мировом товарообороте, но и снизила его из-за санкций и прочих политических решений. Пока же энергетики стараются объяснить сообществу, что такое уголь для Сибири. Флешмобами, выступлениями, хештегами.
Василий Морозов.
Фото Олега Укладова.
